Самое свежее

Александр Росляков. Градус насилия в РФ все выше, и выше, и выше Вадим Жук. Убитые во сне проснулись дети Андрей Нальгин. Как на Руси стать генералом? Алексей Рощин. Пенсиями больше не отделаемся? Аббас Галлямов. Почему Путин отказался от плана обменять Навального Александр Росляков. Добить и перебить

Александр Росляков. Шуточка. Из выборных страстей

  • Как я уже писал, честные выборы, где каждый жулик бился сам за себя, а не крышующая всех ЕР назначает победителя, у нас вымерли, как мамонты, лет 10 назад. А когда еще были живы, я в них участвовал в качестве наемного писателя с величайшим удовольствием.

    Мой принцип был: «Ни слова лжи, врагов бить насмерть чистой правдой!» Действовал он безотказно, а потому и совесть, и карман были у меня всегда в порядке полном. Плюс еще куча сюжетов, впечатлений – и одна памятная хохма стряслось со мной в дальнем алтайском городке, где выборная схватка шла меж двумя бригадами «хозяйствующей братвы». Каждая хотела пропихнуть своего ставленника в мэры – но наша была «от сохи», держа совхозы, автобазы и заправки, которые «без нагана» не удержишь; враги же вышли из цекамольцев – то есть чистое ворьё и бандитьё.

    Фактуры против них хватало, проблема была в личной безопасности. Скажем, один местный чин, не потрафивший супостатам, «покончил с собой двумя выстрелами в голову из охотничьего ружья» – как я прочел с дрожью в теле в следственном деле. Поэтому заказчик даже приставил ко мне охрану, не желая даром терять выданный мне аванс.

    Ну, а еще угрозу делу в бедном городке представляла невероятная дешевизна всех удовольствий – от ресторанов до порхающих вокруг них красоток. И один раз забавно вышло, когда я, клея даму в фойе кабака, признался, что приехал из Москвы собирать фольклор – и тут подошел назначенный стеречь меня братан с такой фразой:

    – На подступах и в зале все проверено, отдыхайте спокойно...

    Та со страха чуть не удрала, но я ей наврал, что попутно тренирую еще частную охрану...

    Так вот, среди всех тамошних амурных приключений меня постигло одно особенное – я крепко втюрился в местную проститутку, чья история еще и напрямик припала к моей выборной задаче. Она приехала сюда с матерью после развала Союза с какой-то южной стороны, где всего было вдоволь – а здесь стало в обрез, аж в школе падала в голодные обмороки. И когда некий буржуй, восхищенный ее красотой, накормил ее всласть в модной здешней ночной берлоге под названием «Катастрофа» и чуть обарахлил с вещевого рынка, отдалась ему взахлеб.

    А оказался он не только владельцем этой ямы, сгубившей юных жертв тяжелой местной нищеты не счесть, но и лидером враждебной нам братвы. И решил использовать красавицу для ублажения своих гостей из Барнаула и Москвы, для чего посадил ее на наркотик, поскольку сперва она отказывалась наотрез тешить других.

    Эту историю с кучей душераздирающих подробностей я потом тиснул в выборной газете – и избирательницы, читая, плакали слезами величиной с горох... Ну, а пока случилось еще вот что. Руководил кампанией мой друг Серега, и обычно каждый вечер мы с ним и нашей девушкой-юристом, напыщенной московской фифой, ужинали в кафе гостиницы, где жили. И тут я с героиней моего грядущего убойного сюжета вхожу в то кафе – и хочу посадить ее за наш столик. Серега тотчас вскакивает и шипит мне в ухо:

    – С ума сошел? У нас юрист – невинная барышня, а ты тут с этой!..

    И тогда я громко этой говорю:

    – Пошли отсюда, здесь смердит!..

    Серега же назавтра мне передает, что со мной хочет говорить заказчик. И этот хряк, умевший изъясняться только матом (тетки с местного ТВ намучились писать с ним интервью) мне заявляет, что я принял на грудь змею из логова врага – чем ставлю под удар не только себя, но и судьбу всей кампании. И, значит, чтобы впредь близко к ней не подходил. Охота баб – других хоть дюжину подгонят.

    Резон в этом, конечно, был, хотя в душе я и не верил в вероятность хитрой козни – так трогательно она мне говорила, расставаясь:

    – Я не могу не брать с тебя денег – мне это каждый раз как пощечина, чтобы не влюбилась в тебя насмерть...

    Но клятву тем не менее я дал. И что есть сил держал ее аж три дня кряду, сразу объявив бедняжке, что в силу причин пить кофе в номере с ней больше не могу. А на четвертый день была суббота – когда вся наша банда ездила на спорт в соседний городок, где был еще советский комплекс со спортзалами, бассейном, баней и т.д. Я туда тоже прежде ездил, но тут то ли в пятке закололо, то ли где еще – и я остался. И сойдя вечером в буфет, вижу там мою любовь. И думаю: да кто такие эти хряки, чтобы диктовать мне, московскому творцу, с кем пить кофе, а с кем нет! Хочу – и все!..

    Уже у меня в номере она устроила мне микросцену ревности – дабы хоть понарошку ощутить за собой право на нее: «А что это ты вчера любезничал с той рыжей? Хотел мне изменить?» – «А ты с тем мужиком разве наверх не уходила?» – «Ты что, у меня с ним ничего не было! Только работа, я даже после этого с ним на минуту не осталась!..»

    И вот уже после полуночи я с ней расстаюсь и падаю на кровать, переживая смесь блаженства с привкусом клятвопреступления, которое, надеюсь, до моих кормильцев не дойдет... И тут звонит Серега. И гробовым тоном говорит:

    – Спускайся в ресторан, к тебе есть очень серьезный вопрос.

    Значит, до них, вернувшихся как раз со спорта, все дошло! И хорошо, если обошлось без какой-нибудь диверсии со стороны врага, в которой и обвинят мою несдержанную похоть... Спускаюсь на ватных ногах в ресторан, где сидят эти головорезы, человек шесть, заказчик во главе стола, рядом Серега. Опускаюсь на край стула ни жив ни мертв, и друг спрашивает:

    – Пиво будешь?

    – Какое пиво? В чем вопрос?

    – Больше ни в чем. Только этот.

    Мне тут захотелось растерзать его на части, я аж вскочил – и по моей роже пронеслась, видать, такая живопись, что вся братва заржала от души...

    Увы, не так смешно все кончилось с моей красавицей, решившей в мою честь даже порвать с наркотиком. Ее ломало страшно, но она держалась стойко. И вдруг однажды днем звонит, рыдая, из фойе гостиницы. Я вышел к ней – и она рассказала, что вчера к ней приходил крышующий хорек, был очень недоволен, что она не колется, принес дозу и уломал кольнуться. Она еще и промахнулась – и показала мне жуткую язву от неверного укола на руке.

    Мне стало нестерпимо отвратительно от вида этого. И дальше я не мог к ней даже подойти. Слава богу, скоро кампания закончилась, мы с треском победили, но улетал я домой с тяжелым сердцем все равно: ведь кто бы там ни побеждал, бедняжке той ни при каком исходе не светило ничего...

7

Комментарии

3 комментария
  • Владимир Акимов
    Владимир Акимов22 августа 2020 г.-2+1
    Лакеем работал?
  • гоша максимилианов
    гоша максимилианов22 августа 2020 г.
    Да... Не лейтенант Шмидт..
  • гоша максимилианов
    гоша максимилианов22 августа 2020 г.
    Столько разных и красивых слов ради одной фразы в конце"... ведь кто бы там ни побеждал, бедняжке той ни при каком исходе не светило ничего...". Можно было для Акимова закончит:"и для тебя тоже".